Письмо автору (вместо предисловия).

Шут с нами?! Почему? За что?..
Мой друг, я принял это на свой счет и чуть
было не обиделся, но, зная тебя, воздержался,
вник в суть тобой написанного и стал от
души смеяться. Оказывается, шут – это ты сам!
И в этом привлекательном качестве хочешь
остаться с читателем от первой и до
последней страницы, – не отделаться от него,
а наоборот, соединиться, открыть ему свою
душу и развлекать его всю дорогу.
Какой же ты, Фима, молодец!
Поэтому я и пишу тебе из-за океана.
Да, представь себе, я неожиданно оказался за
океаном, но только после того, как ты уехал
за океан. Прежде я никогда не бывал за
океаном, и никак не могу к этому привыкнуть.
Мы тут все остались за океаном после того,
как вы все уехали за океан.
Ну и шут с нами, в том смысле, что мы все
остались с тобой – твоими читателями.
Ты помнишь, когда у нас была самая читающая
страна, мы любили выбирать писателя,
которого взяли бы с собой на необитаемый
остров. Ты больше других подходил для этой
роли, потому что тебя можно читать всю
жизнь, начиная с того времени, когда
читатель еще не оторвался от маминой
груди, и кончая временем, когда женская грудь
его больше не интересует. Ты принимаешь
ребенка кок акушер, при самом рождении, и
тут же начинаешь ему объяснять, что “гуси
ходят все гуськом, индюшата – индюшком,
лягушата – лягушкам…” и лишь о том, что все
они ходят пешком, ты умалчиваешь, чтобы
не убить у ребенка охоту передвигаться.
Помнишь, как мы с тобой передвигались по
Киеву, и ты рассказывал мне про своего
доблестного шахматного солдата Пешкина,
который тогда только зарождался, а теперь
прослужил уже столько лет, что его можно
смело произвести в генералы.
И про королеву Настурцию рассказывал,
причем, рассказывал так быстро, что в
слове “королева” все время сглатывал
один слог, и в результате получилось
“корова”. И так она в качестве коровы
Настурции вышла в свет, и свет ее принял,
потому что в свете и не такое
встречается…
А теперь ты и сам передвинулся, угадав
желание читателей взять тебя с собой на
необитаемый остров. Но остров оказался
слишком обитаемый. Шутка сказать –
Америка! Город, в котором ты поселился,
Чикаго, значительно больше Киева, и в нем
намного больше потенциальных русских
читателей, только я опасаюсь, что этот
потенциал не скоро будет использован, ибо
русские читатели предпочитают читать
по-английски. А у тебя, откровенно скажу,
по-русски гораздо лучше получается.
У тебя по-русски все получается: и стихи, и
проза, и драматические произведения. И еще
у тебя получается писать и для взрослых, и
для детей, потому что ты пишешь для
взрослых, как для детей, а для детей – как
для взрослых. Ты умеешь и с теми, и с
другими общаться, ты в литературе самый
общительный человек. Еще старейшина
русских писателей Всеволод Иванов говорил,
что твои произведения и в чтении, и в
твоем исполнении излучают обаяние, как ты
сам. Потому что ты – живой человек, а быть
живым человеком не каждому дано.
Ты прошел по жизни ребенком, при этом
рожая детей, как знаменитый Аксололь,
сынок саламандры Амблистомы. И все дети –
свои и чужие – считали тебя своим, словно
ты породнился со всем русскоязычным
человечеством. Я читаю русскоязычному
человечеству твои стихи:
…Наши корни в Галилее,
Это в Библии дано –
Люди все вокруг евреи,
Только из дому давно…
и те, кто их слушает, умиляются до слез.

Раньше за такие стихи и тебя и меня
побили бы, а теперь их воспринимают, как
комплимент. Я читаю твои произведения
еще и еще и удивляюсь, откуда у тебя такое
познание человеческой души? Тебе мог бы
позавидовать сам мудрец Монтень…
Да, теперь в наше смутное время многим,
как когда-то евреям, хочется разбрестись
по свету, но свет их не принимает (я имею в
виду Этот свет). И хотя страна у нас
теперь не самая читающая, но половина ее
поехала бы за тобой в Америку. Многие еще
и поедут, так что у тебя прибавится
потенциальных читателей. Жаль только,
что потенциальный читатель еще не
потенциальный покупатель. Ты это пред-
усмотрел в названии своей книги! Если так
случится, что читатели пройдут мимо нее,
она от них отмахнется: “Шут с вами!”. А
тем, кто книжку приобретет, она обещает
тесное и веселое общение с автором.
Да, не зря знаменитый Маршак считал, что
ты войдешь в число известных сказочников,
скорее всего имея в виду себя и Чуковского,
потому что Франция Перро в то время была
далеко и Дания Андерсена была далеко, а ты
пошел, вернее, поехал дальше всех
европейских сказочников. Даже великий
сказочник Пушкин не выезжал из России,
даже Вильям Шекспир…
Да, представь себе, – не выезжал из Англии
Шекспир, не получал на это разрешенья,
хотя не раз он подавал прошенья и
был не прочь объездить целый мир. Но бедность,
неотступный конвоир, брела за ним от
самого рожденья и из различных видов
развлеченья могла позволить разве что
трактир… Ты замечаешь, у меня почему-то
получились стихи? Определенно, это твое
влияние. Ты на меня влияешь через океан, и
как бы нам в нем не уморить всю рыбу.
Но не стоит вспоминать времена, когда все
великие были невыездными. Какое счастье,
что мы дожили до иных времен.
И все же грустно, что друзья уезжают…

С тех пор, как ты уехал, Фима, я ни разу не
был в Киеве, но чувствую: без тебя там
стало пусто. Еще не так, кок на необита-
мом острове, но уже пустовато, как если бы
из него уехал Золотоворотский сквер или
улетел купол Бессарабского рынка. Потому
что лицо города создают не только улицы и
дома, но и люди, которые по ним ходят и в
них живут. Я род за Чикаго – его лицо
приобрело еще одну симпатичную черточку,
но Киеву этой черточки будет не хватать…
Уже пять лет, как Украина отделилась от
России, а сегодня с утра пораньше Москва
распевала по телевизору:
…Мы бандито, гангстерито,
Мы кастето, пистолето,
Мы стрелянто, убиванто,
Украданто то и это…

Ты как в воду смотрел. Я сначала подумал,
что они имеют в виду Чечню, о потом понял,
что не только ее. Прислушался – да это же
фимины ребята! Это же из твоего Врунгеля!
Сейчас даже Врангель стал хорош, а уж
Врунгель, который хорошим и был, сегодня
звучит просто замечательно. Вот и получа-
ется, что ты связываешь Украину и Россию,
а теперь еще привязываешь к ним и Америку.
И благодаря тебе Россия не отделится от
Украины, а вместе они не отделятся от
Америки. Потому что в Америке много наших
людей. А в будущем, возможно, и у нас будет
много американских людей, если им надоест
жить в Америке. И тогда однажды мы услы-
шим от тебя знакомое и полюбившееся
“Шут с вами!” Шут снова с вами! И это будет
означать, что твоя книжка вышла у нас, в
России. Новым изданием. А сейчас мне оста-
ется лишь пожелать успеха первому изда-
нию и поздравить читателей с приобрете-
нием этой книжки.

Твой заокеанский друг
Феликс Кривин

ОГЛАВЛЕНИЕ ВПЕРЕД >